Обсуждение

Сцены, которые я хотел бы здесь описать, произошли во время недельного семинара повышения квалификации учителей (с понедельника по субботу) по социальному обучению в школе. Из 28 участников, учителей всех ступеней общеобразовательной школы, в начале семинара были сформированы три примерно равные по размеру группы, подчиненные трем руководителям, так называемым капитанам (двое мужчин и одна женщина). Во время семинара работа в малых группах в первой половине дня чередовалась с пленарными заседаниями во второй половине дня. Вечерние заседания в малых группах служили для итоговой рефлексии событий, происходивших в течение дня.

Содержание семинара задавалось общей темой, а методы работы в малых группах должны были определяться задачами самопознания участников. Перед капитанами стояла задача пробуждать работоспособность в группах и поддерживать ее. Их содержательные предложения в этом плане должны были быть адресованы компетенции учителя, а их вмешательство в групповой процесс должно было опираться на групподинамические или группоаналитические методы.

Эти шесть пленарных заседаний в первую очередь предназначались для обмена сообщениями о состоянии работы в группах, о ходе групповых процессов и для ответов на возникающие при этом вопросы. Для последующего переноса на реальную школьную ситуацию участники должны были научиться вербально выражать свою вовлеченность, в групповой процесс в малых группах для большей группы — пленума. Первая из описываемых мною сцен произошла на пленуме после четвертого заседания в малых группах, т.е. на раннем этапе семинара. Все участники и капитаны сидели в одном большом, составленном из стульев кругу. Все три группы друг за другом сценически или пантомимически представляли в центре круга актуальное состояние их группового процесса. Они готовились к этому перед пленумом в отсутствие своих капитанов. Группа, о которой идет речь в моем примере, в начале своего представления поставила в центре общего круга стол, а один из мужчин этой группы надел на себя множество элементов одежды остальных участников группы. Затем он надел себе на голову бумажную корону и встал на стол наподобие памятника. Кроме всего прочего, это был тот участник группы, который на всех пленарных заседаниях проявлял себя ярче всех на фоне остальных членов этой группы.

Члены группы складывали на стол к его ногам многочисленные бумажные рулоны, на которых они по предложению своего капитана (женщины) на первом заседании малой группы за день до этого изображали проблемные сцены из своих школьных будней. Они ходили вокруг стола, звуками и жестами показывая, что замерзают, до тех пор, пока, в конце концов, одна из участниц не обратилась смиренно к “королю”. Он благосклонно распределил между ними эти бумажные рулоны и снова во всем своем облачении принял прежнюю позу. Немного растерянные участники держали в руках свои бумаги, отходили от стола, а затем в некотором отдалении рассаживались на полу, объединившись по двое или по трое. На этом группа закончила свое представление.

В последовавшей после этого фазе рефлексии участники остальных двух групп много раз спрашивали: не был ли прообразом короля капитан их группы и не выражало ли все это представление ее властное отношение к группе? На это группа возражала, что, хотя темой их спектакля и была власть, но ни в коем случае речь не шла о капитане как носительнице этой власти. Собственно говоря, при этом мог подразумеваться любой из членов группы. Хотя группа таким образом демонстрировала свою зависимость от того, кто обладал чем-то, чего были лишены другие, она (группа) на этой стадии группового процесса еще не смогла увидеть взаимосвязь представлений о групповом процессе и групповой реальности, не говоря уже о рефлексии участниками группы этой взаимосвязи.

Второму сценическому представлению этой группы в последний вечер данного семинара, т. е. двумя днями позже, предшествовали сообщения или представления остальных двух групп которые якобы подготавливали “ключевые роли” для представления той группы, о которой я пишу. Снова всем трем группам было дано задание подготовиться уже знакомым образом к пленуму без участия их капитанов. Но одна из групп к началу пленума сообщила, что участники были вынуждены разрешать в группе столь мощный конфликт между двумя мужчинами, что на это ушло все время, предназначенное для подготовки. После того как это сообщение было молча принято к сведению, вторая группа начала представление заседания “Генеральной ассамблеи”, на котором один из участников хотел спланировать и осуществить некую миролюбивую акцию.

Представление этой группы закончилось тем, что никто из участников не смог одержать верх, и планирование акции было перенесено на воображаемый новый срок. Капитан этой группы призвал пленум все же еще раз спонтанно проиграть ту же ситуацию всем вместе с целью осуществления на этот раз предложения об акции мира. Тотчас же из третьей группы на середину вышел участник, игравший в прошлом представлении короля. И он попытался вместе с другим вызвавшимся для этого участником семинара повторить игру и достичь успеха при планировании этой акции. Ни слова не прозвучало о том, что одна группа не подготовилась совсем, ни слова — об участниках третьей группы, которые еще не смогли представить подготовленную ими сцену, и по лицам которых можно было увидеть, что они были этим обижены.

Когда время, отведенное для пленума, уже почти подходило к концу, вмешался другой капитан, сказав, что представления на протяжении пленума отразили актуальную ситуацию пленарной группы: нечто важное должно быть перенесено на новый срок. Участники проявили чуткость к его словам и начали расспрашивать первую группу о конфликте между двумя мужчинами. Выяснилось, что речь между ними шла о женщинах, были брошены слова “петушиный бой”. Но группа не смогла дать удовлетворительного ответа на вопрос, как могло так получиться, что они смогли в отсутствие капитана переработать столь серьезный конфликт, причем сделать это даже удачно, хотя все остальные исходили из того, что дискуссия о таком сложном конфликте могла быть осуществлена только с участием капитана. Выяснилось также, что в этом конфликте в первой группе затрагивались и отношения с капиталом, касающиеся власти. Но почему эта тема была вытеснена на пленуме обсуждением “акции мира”, которую представила вторая группа?

За 5 мин до конца пленума кому-то из участников в голову пришла мысль, что “ключ” к этой проблеме должен быть скрыт в спектакле третьей группы, которая, хотя и предприняла попытку символического осуществления своего намерения в лице короля, до сих пор не настаивала на демонстрации своего представления. Все сошлись на том, чтобы посмотреть игру этой группы, а предусмотренную для заседаний в малых группах вечернюю фазу семинара посвятить продолжению пленарного заседания. На нем третья группа представила, хотя и после некоторых возражений (так как все ее члены были действительно обижены тем, что их так “прокатили”), следующую сцену. Вечеринка в классе. Одна парочка, ласкаясь, сидит на одном стуле, и, что примечательно, это король и одна из участниц пленума, остальные ученики скучают вокруг. Классный руководитель, ободряя всех, проходит через воображаемый класс. Затем входит учительница. Она приходит в ужас при виде тискающейся парочки и требует от классного руководителя срочно вмешаться. Тот пытается ее успокоить, но она все равно направляется к директору. Директор приходит и разгоняет парочку, а вместе с ней и всю вечеринку.

В последовавшей за представлением фазе рефлексии бурно говорилось о взаимоотношении власти и сексуальности, авторитета и отношений мужчины и женщины. Были высказаны фантазии о желанных отношениях с капитанами и между самими участниками, и вместе с этим вдруг стала очевидной и рефлексируемой некоторая общая тенденция всего хода семинара — зависимость отношений в группе от личности капитана. Со стороны это выглядело так, как будто бы во всех группах “вскрывались гнойнички”. Вот и все, что касается этих двух сцен из группового процесса одной из учительских групп. Теперь я перейду к третьему разделу моих рассуждений — к интерпретациям и теоретической классификации.